News

Игроки на поле устойчивого развития

flickr.com/photos/globalfestideas/

Опубликовано: 15/12/2020

Автор: Неля Рахимова

Для того чтобы рассмотреть роль гражданского общества в реализации Целей устойчивого развития и самой Повестка дня в области устойчивого развития на период до 2030 года, мы поговорили с Оли Хенманом, координатором международной платформы гражданского общества Action for Sustainable development (Действия в поддержку устойчивого развития).

Action for Sustainable development – всемирная гражданская платформа, цель которой – объединить граждан и гражданское общество и вдохновить на совершение действий, которые расширят возможности всех людей, особенно тех, кто был в маргинализированном положении, а также затем, чтобы совместными усилиями бороться c неравенством, нарушением прав человека, бедностью, ухудшением экологической ситуации и климатическими изменениями. В число партнеров-учредителей входят GCAP, CIVICUS, Forus и Международная сеть действий в поддержку климата (CAN).

На сегодняшний день насчитывается порядка 2000 членов в 155 странах – от местных активистов и локальных организаций до крупных сообществ гражданского общества, многие из которых возглавляют свои национальные объединения для обеспечения выполнения ЦУР. Action for Sustainable development принимает активное участие во многих мероприятиях при ООН, в течение всего года проводит различные глобальные акции и мероприятия, которые помогают не только распространять информацию о ЦУР, но и сплотить глобальное гражданское общество для их реализации.

– Оли, расскажи, почему ты решил заняться вопросами устойчивого развития.

– Я занимался вопросами устойчивого развития всю свою жизнь. Когда мне было всего два года, я жил в Амазонии, потому что мой отец – антрополог – работал там с коренными племенами. Мои родители уже тогда проводили кампанию по защите лесов Амазонии, и это сформировало мой взгляд на мир. Когда мы вернулись домой, в 10 лет я попал в парламент Великобритании – моя мать была переводчиком для бразильских индейских лидеров, прибывших поговорить с парламентариями о важности защиты тропических лесов. Когда я окончил университет, то снова отправился в Бразилию – чтобы стать волонтером WWF в Амазонии, и с тех пор в течение последних 15 лет я работал с различными НКО по поддержке и активизации гражданского общества и содействию устойчивому развитию. Так что это уже почти часть моей ДНК, я думаю.

И действительно, Повестка-2030 объединила многих неравнодушных по всему миру. При этом гражданское общество играет все более влиятельную роль в разработке и реализации программ развития. Объединения граждан и НКО работают над реализацией и локализацией ЦУР.

– Оли, что, по твоему мнению, стало самым большим достижением гражданского общества в этом направлении?

– Разработка самих ЦУР и согласование языка ЦУР. Я думаю, что гражданское общество сыграло очень большую роль в использовании более «сильного» языка, особенно при описании принципа «Не оставлять никого в стороне» в таких формулировках, как «Необходимость обеспечения того, чтобы голос тех, кого обычно не слышат, был услышан», и это действительно записано в соглашении. Я думаю, что это само по себе было значительным достижением.

С другой стороны, с 2015 года нам становится все сложнее, потому что во многих странах правительства не следуют тому, о чем они договорились, или реализуют договоренности не с такой отдачей, как хотелось бы. Несмотря на то, что в 2015 году нам удалось отстоять эти принципы, мы не замечаем их выполнения на практике. Также одним из недавних достижений стал масштаб мобилизации, численность людей, которые в последние несколько лет выступают на маршах, особенно молодежные активисты в области климата.

Нужно отметить, что Повестка-2030 была воспринята по-разному в разных регионах, и какие-то государства более активно включаются в работу по ее реализации, а какие-то подходят к ней формально, через статистическую отчетность.

– В каком регионе гражданское общество наиболее активно включилось в работу по реализации ЦУР?

Oli Henman Оли Хенман (Oli Henman) Credit: Facebook.com

– На мой взгляд, Повестка-2030 была наиболее хорошо принята на африканском континенте. Многие группы гражданского общества, работающие в африканских странах, были чрезвычайно активными и действительно осознали важность Целей как руководящего принципа для обширной работы. Поэтому, если посмотреть на Кению, Уганду, Танзанию или даже Южную Африку, можно увидеть, что там действительно воспринимают ЦУР как агент трансформационных изменений, который может решить проблемы, возникающие в связи с экономическим или гендерным неравенством.

В Африке люди увидели трансформационный потенциал ЦУР, и гражданские активисты хорошо сработали во многих африканских странах для обеспечения того, чтобы их правительства приняли целостный характер ЦУР. Конечно, правительства в этих странах также более восприимчивы, поскольку они тоже имеют отношения с правительствами-донорами, что позволяет им у себя в Африке использовать ЦУР для обоснования возможных инвестиций, чтобы подтолкнуть экономику к декарбонизации, к большему равенству и так далее. ЦУР больше соответствуют приоритетам развития африканских правительств.

Несмотря на то, что где-то Повестку-2030 и ЦУР восприняли как возможность положительных изменений, реализуемых совместно с гражданским обществом, во многих странах гражданское общество сталкивается с препятствиями в этой работе.

– Каковы основные препятствия в работе гражданского общества на национальном уровне?

– К сожалению, тенденции, которые мы наблюдаем в России, мы видим сейчас и во многих других странах – например, в Индии, Пакистане. В Пакистане государство настаивало на том, чтобы все НКО были перерегистрированы в национальной базе данных, это такой способ бюрократического давления, чтобы выжать те группы гражданского общества, которые могут быть готовы задавать вопросы правительству. Поэтому теперь ожидается, что они пройдут перерегистрацию в министерстве внутренних дел, которое непосредственно связано со службами безопасности и полиции. Это делает работу таких НКО еще более трудной, поскольку считается, что тем, кто задает много вопросов, возможно, будет запрещено работать.

В Индии, например, начали вводить особые ограничения на международные НКО, такие как Greenpeace, потому что Greenpeace бросил вызов правительству Индии. Таким образом, все больше и больше бюрократических барьеров, которые предназначены для ограничения гражданского общества.

Но у вас в России также есть еще прямое преследование гражданского общества. И тогда я снова вспомню о Бразилии, где прямо сейчас в тропических лесах правительство намеренно закрывает глаза на деятельность вооруженных банд, которые получают деньги от землевладельцев за уничтожение местных сообществ, проживающих на традиционных землях, чтобы они могли вырубить тропический лес. И в других странах существуют подобные угрозы. Так что это сложная сфера работы.

В современном глобализированном мире также можно говорить и о международных трудностях, с которыми сталкивается глобальное гражданское общество, особенно в таких ситуациях, как пандемия СОVID-19.

– Подобные ситуации создают проблемы для реализации ЦУР в отдельных регионах?

– Что касается международного давления, то, как мы знаем, многие международные доноры также оказываются в затруднительном положении, поскольку им приходится расставлять приоритеты при возникающих проблемах национального уровня. Например, сейчас в ситуации с COVID, когда граждане думают, что им нужно жертвовать деньги на помощь людям в своей собственной стране.

То есть развитые страны менее охотно жертвуют на международную солидарность. Таким образом, некоторые международные НКО, которые могли предоставить ресурсы, такие как Oxfam или Amnesty International, теперь сами сталкиваются с меньшим финансированием, а они предоставляют много средств на проекты сообществ на Глобальном Юге. Так что это сложный сценарий, поэтому я считаю важным искать новые способы получения ресурсов.

В дополнение к нынешней ситуации в третьем секторе, как и в других общественных секторах, всегда существует конкуренция – как за финансирование, так и за общественное признание результатов деятельности. Очень часто эта конкуренция становится барьером реализации Повестки-2030, поскольку гражданские активисты не хотят объединяться, что сделает результаты их деятельности менее эффективными.

Группам легче договориться об общих принципах, и мы все согласны с тем, что нам необходимо уменьшить зависимость от ископаемого топлива, декарбонизировать экономику. Но когда начинаешь вдаваться в подробности того, как это сделать, предлагаются разные подходы, разные приоритеты для разных групп. Для некоторых групп приоритетом было бы обеспечение того, чтобы гендерное равенство достигалось в первую очередь для других групп, – возможно, доступность для людей с ограниченными возможностями будет на первом месте.

Затем встает вопрос о выделении ресурсов – какие из этих инициатив получат ресурсы для осуществления тех изменений, которые они считают наиболее важными. Именно здесь возникает конфликт, потому что на данный момент ресурсов мало. Различные организации хотят быть лидерами в своей области. Поэтому это всегда вопрос о том, как добраться туда, куда мы все хотим дойти, и как финансировать эти изменения.

Несмотря на понятные проблемы ограниченного финансирования, также необходимо подчеркнуть ограниченность возможностей гражданского общества в официальном процессе по устойчивому развитию при ООН. Общая критика со стороны гражданского общества Политического форума высокого уровня (ПФВУ), который является главным мероприятием по отслеживанию прогресса по Повестке-2030 при ООН и выработке следующих шагов, касается того, что это очень управляемый государствами и ориентированный на государства процесс.

Роль гражданского общества на ПФВУ в настоящее время очень ограничена, несмотря на четкую приверженность Повестки-2030 многостороннему подходу к планированию, реализации и мониторингу. Большинство национальных делегаций на ПФВУ не включают в состав представителей гражданского общества. Независимым представителям гражданского общества предоставляется примерно две минуты для публичного обсуждения добровольных национальных обзоров (ДНО), разработанных правительствами.

В свою очередь растущее число высококачественных гражданских обзоров, выпускаемых параллельно с ДНО, не получают официального статуса при ПФВУ, и только в некоторых случаях такие обзоры могут быть загружены на веб-сайт ООН. Главным итогом ежегодного ПФВУ является публикация официальной Межведомственной декларации, в которой отражены некоторые из текущих проблем и приоритетов, определенных государствами-членами.

К сожалению, гражданское общество не имеет возможности внести свой вклад в данную декларацию и в целом прокомментировать ее содержание. На сегодняшний день такие комментарии не имеют официального статуса.

– А как обстоят дела на самом Политическом форуме высокого уровня?

– Гражданскому обществу также становится все труднее участвовать в мероприятиях ООН по устойчивому развитию. Совершенно очевидно, что большинство основных возможностей для выступлений на форуме предоставляют правительствам, и они часто говорят затянуто, чтобы осталось меньше времени на другие вопросы. Я наблюдал ситуации, когда дружественные правительства задавали много дружеских вопросов друг другу, и тогда это означает, что у граждан очень мало времени для реальных вопросов со стороны гражданского общества или от других заинтересованных сторон.

Мы провели встречи с секретариатом Департамента по экономическим и социальным вопросам ООН и составили открытое письмо от гражданского общества, чтобы поднять вопрос о неприкосновенности гражданского общества на ПФВУ, у нас также запланировано его обсуждение в ООН.

Интересно, что даже со стороны «Основных групп» мы иногда не находим поддержки. Некоторые из «Основных групп» утверждают, что у них уже есть доступ на ПФВУ, но они не хотят облегчить другим группам этот доступ. Поэтому возникает вопрос, как мы можем обеспечить доступ группам, которые не базируются в Нью-Йорке, ведь они тоже имеют право голоса.

Поскольку ПФВУ является ежегодным процессом, и доступ к нему получают в основном нью-йоркские представители гражданского общества, то важно, чтобы у нас было достаточно возможностей для того, чтобы национальные группы, такие как КУРС [Коалиция за устойчивое развитие страны коалиция представителей гражданского общества, содействующее достижению Целей устойчивого развития в России и за рубежом к 2030 году – прим. ред.], были услышаны, и мы, безусловно, будем добиваться этого.

Как уже было сказано, гражданские обзоры получают все больший интерес среди широкой общественности.

– Почему ваша платформа занимается продвижением гражданских обзоров?

– Альтернативные гражданские обзоры, по моему мнению, – это неотъемлемая часть отчетности по прогрессу в реализации ЦУР. Хотя в настоящее время такие обзоры не имеют официального статуса, они привлекают все больше внимания общественности. Это независимые обзоры, и во многих странах они дают реальную оценку ситуации с правами человека, состоянием окружающей среды и экономическими проблемами.

Со своей стороны мы также работаем над тем, чтобы эти обзоры стали официальной частью ПФВУ. Мы размещаем на своем сайте все обзоры гражданского общества. И еще мы разработали единую систему оценки прогресса по ЦУР, которую предлагаем гражданским активистам. Лидеры национальных коалиций могут ответить на ключевые вопросы о том, как реализуется климатическое соглашение, нарушаются ли права человека, какие группы населения подвергаются наибольшему давлению и так далее. Эта система оценки позволяет нам оценить состояние гражданского общества и прогресса по ЦУР по всему миру.

Несмотря на то, что русский язык является официальным языком ООН, представленность «русского мира» со стороны гражданского общества в процессе по устойчивому развитию очень ограниченная. Это может быть обусловлено несколькими причинами.

Во-первых, на сегодняшний день не так много представителей гражданского общества осведомлены о существовании Повестки-2030 и ЦУР, хотя она была принята почти пять лет назад. Как и представители гражданского общества, многие грантодатели и местные власти, у которых сосредоточены важные ресурсы для достижения ЦУР, вообще не знают о существовании ЦУР. Это в первую очередь связано с пассивной позицией государства по данному вопросу. Поэтому очень важно, чтобы гражданское общество взяло на себя ответственность по просвещению местных властей, грантодателей, бизнеса и своих коллег о Повестке-2030 и ЦУР, чтобы ресурсы, необходимые для их реализации, стали доступными.

Во-вторых, к работе по данным вопросам на официальном уровне государство в большинстве случаев привлекает подконтрольные прогосударственные НКО, которые не находят поддержки среди международного сообщества, не способны солидаризироваться с глобальной общественностью по важным вопросам, построить долгосрочные планы по достижению глобальной Повестки на национальном уровне, вести активную работу на местах. Чаще такие НКО и проекты нацелены на получение определенных краткосрочных выгод со стороны государства.

01_mage007 Встреча представителей гражданского общества с Генеральным секретарем ООН Антониу Гутерришем. Нью-Йорк, 2019 год

В-третьих, языковой барьер и отсутствие международных связей приводят к изоляции представителей гражданского общества вашей страны. Это также сужает ваше видение возможных решений локальных проблем, ведь иногда можно обнаружить инновационные рациональные решения российских проблем на другом конце света.

Поэтому необходимо, чтобы представители гражданского общества, имеющие возможность предоставлять информацию на местных языках, а также привлекать различных представителей гражданского общества к участию в международных мероприятиях, помнили о важности их роли в распространении информации по устойчивому развитию среди своих коллег и привлечении их к международным переговорным процессам и мониторингу реализации ЦУР.

– Оли, какой тебе видится представленность гражданского общества русскоязычными странами?

– Примечательно, что представителей русскоязычных стран меньше, чем представителей других регионов. Мы мало знаем о ваших странах, о странах Кавказа. Это может быть связано с языком, многие группы латиноамериканцев также сталкиваются с этой проблемой, и мы часто проводим мероприятия на испанском языке, чтобы преодолеть этот барьер. Я думаю, язык является одним из препятствий.

Но другое препятствие – это, возможно, ограничения в самих странах, о которых мы как международные НКО не знаем. Также мы не всегда знаем, с кем мы можем работать в русскоязычных странах. Такие люди, как Нургуль Джанаева из Кыргызстана, становятся отправной точкой для понимания того, с какими гражданскими группами можно работать. Это важно, потому что существует риск, что близкие к правительству представители перетянут одеяло на себя, в то время как для нас важно услышать независимые голоса, которые обычно не слышны.

Беседовала Неля Рахимова, координатор Коалиции за устойчивое развитие страны (КУРС). Статья подготовлена специально для 79 номера издаваемого «Беллоной» журнала «Экология и право»