На протяжении многих лет плавучая атомная теплоэлектростанция (ПАТЭС) «Академик Ломоносов» выглядела одним из самых эксцентричных экспериментов в атомной энергетике: два реактора, установленные на барже, которую отбуксировали за тысячи километров в Певек – небольшой российский порт на Чукотке.

26-27 августа Международное агентство по атомной энергии официально запускает инициативу ATLAS (Atomic Technologies Licensed for Applications at Sea), направленную на создание международной нормативной правовой базы для использования гражданских ядерных технологий на море. Проект охватывает как плавучие атомные электростанции, так и коммерческие суда с ядерными энергетическими установками, сводя вместе две отрасли, законодательство по которым исторически почти не пересекалось.

Время для этой встречи выбрано не случайно. После десятилетий, проведенных на периферии, использование атомной энергетики на море вновь вызывает интерес: разработчики малых модульных реакторов ищут новые рынки, а судоходная отрасль – способы декарбонизации.

Соединенные Штаты уже готовятся к этому. В июле Комиссия по ядерному регулированию США и Управление морских минеральных ресурсов подписали соглашение о том, как они будут распределять ответственность при реализации коммерческих проектов в области атомной энергетики на внешнем континентальном шельфе США. И хотя ни одного подобного проекта пока не было представлено, власти заранее создают для них нормативную правовую базу. Отдельно Комиссия по ядерному регулированию разрабатывает рекомендации по лицензированию плавучих АЭС и ядерных судовых энергетических установок.

Россия была первой

Все это уже не теория. «Академик Ломоносов» начал вырабатывать электроэнергию в 2019 году, когда его транспортировали в Певек, а в 2020 году он был введен в промышленную эксплуатацию. Два его реактора КЛТ-40С обеспечивают около 70 МВт электрической мощности, что делает его единственной в мире действующей коммерческой плавучей атомной электростанцией.

«Беллона» следила за проектом – и критиковала его – с начала строительства ПАТЭС в 2006 году, поднимая вопросы об экономической целесообразности, обращении с радиоактивными отходами (РАО) и отработавшим ядерным топливом (ОЯТ), морских авариях и рисках, связанных с транспортировкой ядерных материалов по удаленным арктическим акваториям. Станция также стала наглядным примером характерных для атомных мегапроектов задержек: строительство в итоге заняло 13 лет вместо первоначально запланированных четырех.

Однако Росатом не отказался от концепции ПАТЭС. Скорее наоборот.

Российская госкорпорация теперь пытается превратить эксперимент с «Ломоносовым» в тиражируемую модель. Четыре новых плавучих энергоблока с реакторами РИТМ-200С планируется использовать для энергоснабжения строящегося Баимского ГОКа на Чукотке. В мае Росатом объявил о завершении изготовления первой реакторной установки для него.

Вместе с тем этот проект показывает, почему строительство ПАТЭС значительно сложнее, чем просто установка небольшого реактора на баржу.

Российским верфям не хватило мощностей, чтобы построить первые два корпуса в необходимые сроки, поэтому Росатому пришлось заказать их китайской верфи Wison. Первый построенный в Китае корпус прибыл этой весной на Балтийский завод в Санкт-Петербурге, где на него должны установить российские реакторы и турбины.

Иными словами, плавучие АЭС обещают преимущества серийного заводского производства, однако российский опыт показывает, что для их строительства все равно может потребоваться сложная международная производственная цепочка.

Новая технология – новые уязвимости

Возрождение интереса к атомной энергетике на море происходит в тревожный момент для международной ядерной безопасности. Войны в Украине и в Иране поставили под сомнение давнее предположение, лежавшее в основе гражданской атомной энергетики: что реакторы и другие ядерные объекты не должны затрагиваться во время вооруженных конфликтов.

Российская оккупация Запорожской АЭС превратила крупнейшую атомную станцию Европы в часть зоны боевых действий – она неоднократно подвергалась воздействию взрывов и ударам беспилотников и теряла внешнее электроснабжение. В феврале 2025 года беспилотник нанес серьезные повреждения Новому безопасному конфайнменту, укрывающему остатки разрушенного реактора Чернобыльской АЭС. А в этом году во время войны в Иране на территории действующей иранской АЭС «Бушер» упали боеприпасы, хотя повреждений реактора и выбросов радиации зафиксировано не было.

Ни один из этих инцидентов не привел к крупной радиационной аварии. Однако они ставят вопрос, приобретающий особое значение по мере выхода атомной энергетики в море: делает ли мобильность реактор безопаснее в условиях войны – или просто создает новые формы уязвимости?

Плавучую станцию теоретически можно вывести из опасной зоны, что невозможно сделать с обычной АЭС. Но реактор, пришвартованный в порту или снабжающий энергией удаленный военный, горнодобывающий или иной промышленный объект, сам может стать заметной стратегической целью. Его линии электропередачи, системы охлаждения, швартовные устройства и вспомогательная инфраструктура могут оказаться более уязвимыми, чем у хорошо защищенной наземной станции. А коммерческое судно с ядерной энергетической установкой создает совершенно иную проблему: в отличие от Запорожской АЭС или «Бушера», оно может само войти в зону вооруженного конфликта и пройти через нее.

Атомная станция без адреса

Однако может оказаться, что юридические проблемы плавучих АЭС будет решить еще сложнее, чем технические. Ядерное регулирование традиционно исходит из того, что реактор остается на одном месте. Морское право, напротив, рассчитано на суда, которые пересекают границы и подпадают под юрисдикцию государств флага, прибрежных государств и государств порта. Плавучий реактор сталкивает эти две системы напрямую.

Кто лицензирует реактор, построенный в одной стране, зарегистрированный в другой и пришвартованный в третьей? Кто отвечает за его радиоактивные отходы и отработавшее ядерное топливо? Какое государство отвечает за гарантии нераспространения, если станция перемещается? Что происходит, когда судно с ядерной энергетической установкой заходит в иностранный порт – или когда плавучую АЭС необходимо эвакуировать из-за войны или экстремальных погодных условий?

МАГАТЭ относит к вопросам, требующим решения, перегрузку топлива, техническое обслуживание, дистанционное управление, гарантии, физическую безопасность и гармонизацию международных норм. Тем временем Международная морская организация пересматривает собственный Кодекс безопасности ядерных торговых судов 1981 года. Принятие нового кодекса планируется на 2030 год.

Тем не менее, привлекательность идеи очевидна. Плавучие станции можно было бы серийно собирать на специализированных верфях вместо индивидуального строительства в труднодоступных местах, а затем доставлять в удаленные населенные пункты, на горнодобывающие предприятия, острова или промышленные объекты, энергосистемы которых не способны принять обычный гигаваттный реактор. А когда необходимость в них отпадет, их теоретически можно будет просто увезти.

Именно эту идею ATLAS на следующей неделе попытается превратить в работающую международную систему.

Россия тем временем уже почти два десятилетия выясняет на практике, что происходит, когда эта привлекательная концепция сталкивается с реальностью. Ее опыт показывает, что концепция плавучей атомной станции рабочая – до определенного предела. Удастся ли сделать ее экономически оправданной, тиражируемой и достаточно безопасной для широкого применения по всему миру – вопрос куда более сложный. И теперь ответ на него неожиданно захотела получить американская и международная атомная отрасль.