Всего через несколько дней после того, как, по сообщениям СМИ, Управление по атомным станциям Египта обвинило Росатом в строительных дефектах, плохом управлении и нарушениях «культуры ядерной безопасности» на АЭС «Эль-Дабаа», Каир рассматривает довольно необычный ответ: купить еще два российских реактора.

На прошлой неделе министр электроэнергетики Египта Махмуд Эсмат встретился в России с главой Росатома Алексеем Лихачевым, чтобы обсудить ход строительства «Эль-Дабаа» – атомной станции с четырьмя реакторами, которая возводится на средиземноморском побережье Египта. Стороны также обсудили вторую очередь проекта, которая может включать еще два реактора ВВЭР-1200. 

Это увеличило бы мощность станции с 4,8 до 7,2 ГВт и еще сильнее укрепило бы связи Египта с Россией в области атомной энергетики, которые, вероятно, и так сохранятся на десятилетия. 

Момент для таких переговоров выбран интересный. Ранее в этом месяце Politico сообщило о конфиденциальном письме от 4 июня, направленном Управлением по атомным электростанциям Египта Росатому. В письме подробно описывался целый ряд проблем со строительством и управлением проектом АЭС «Эль-Дабаа». 

По данным издания, египетские чиновники указали на дефекты фундаментных плит энергоблоков № 1, 2 и 3, пустоты за металлической облицовкой на энергоблоке № 4, а также проблемы с цилиндрической стеной его реакторного здания. В письме сотрудники Росатома также якобы обвинялись в «преднамеренной халатности» и нарушениях культуры ядерной безопасности, включая недостаточное обеспечение безопасности труда и охраны строительной площадки. 

Отдельные внутренние документы Росатома, оказавшиеся в распоряжении
Politico, также указывают на проблемы с качеством строительства и
управлением проектом. Согласно одной из оценок, завершение первого энергоблока «Эль-Дабаа», намеченное на сентябрь 2028 года, может задержаться на целых 18 месяцев – до марта 2030-го. 

Каир возражает

Египетские власти решительно отвергли предположения о том, что опубликованная информация свидетельствует о небезопасности «Эль-Дабаа». 

Управление по атомным электростанциям назвало публикацию Politico «неточной и несбалансированной», заявив, что выявление и устранение несоответствий в ходе строительства – обычная практика для проекта такого масштаба. Управление по ядерному и радиологическому регулированию Египта в свою очередь, заявило, что станция возводится в соответствии с международно признанными нормами ядерной и физической безопасности, и подчеркнуло, что ее строительство находится под постоянным надзором. 

Египетские чиновники также ссылаются на проведенную в июне миссию Международного агентства по атомной энергии, которая пришла к выводу, что в стране создана комплексная нормативная база в области ядерной и радиационной безопасности. Однако вместе с тем эксперты МАГАТЭ рекомендовали дальнейшее совершенствование законодательства, лицензирования и политики обращения с радиоактивными отходами. 

При этом важно понимать, что строительство «Эль-Дабаа» далеко от завершения и ядерного топлива там нет. Поэтому сообщения о дефектах на данном этапе не означают радиационной угрозы и того, что готовые реакторы будут небезопасными. 

Однако источник претензий не позволяет просто отмахнуться от них. Если опубликованное Politico июньское письмо подлинное, оно исходило не от экологической НКО или критиков российской атомной отрасли, а из египетского государственного ведомства, отвечающего за реализацию проекта. 

«Несомненно, что в процессе строительства бывают недоработки и дефекты. Обычно эти проблемы решаются между заказчиком и строителем, – говорит эксперт Атомного проекта «Беллоны» Александр Никитин. – В этом случае необычно то, что претензии о недоработках и дефектах вышли в открытое обсуждение. Это может быть следствием того, что заказчикам и строителям не удалось решить эти проблемы между собой. Такая ситуация бывает редко, и поэтому она необычная». 

Другой эксперт Атомного проекта «Беллоны» Дмитрий Горчаков говорит, что главное в истории с утечкой этих претензий – будут ли выявленные проблемы устранены. 

«Как и почему эта переписка попала к журналистам, гадать сложно. Это может быть как намеренный слив для достижения каких-то политических целей, так и случайный, поскольку проект огромный, и нарушения, в том числе конфиденциальности переписок, тоже могут происходить, – говорит он. – Конечно наличие проблем – это повод для беспокойства (хотя речи о радиационных рисках пока не идет), но еще большим поводом для беспокойства было бы их неустранение или полное отрицание». 

Росатом продает не только реакторы 

Какие бы разногласия ни существовали за кулисами, они, похоже, не ослабляют приверженность Египта российским ядерным технологиям. Лихачев заявил на этой неделе, что стороны рассматривают строительство пятого и шестого энергоблоков «Эль-Дабаа», в том числе возможную схему финансирования дополнительных реакторов. 

Каир также обсуждает с Росатомом возможное сотрудничество в области малых модульных реакторов, которые могут применяться для энергообеспечения промышленных предприятий, удаленных районов и в других целях. 

Это кажущееся противоречие указывает на одно из главных преимуществ зарубежных проектов Росатома: он продает гораздо больше, чем просто атомные реакторы. 

В рамках действующих соглашений по «Эль-Дабаа» Россия финансирует значительную часть проекта, а предприятия Росатома строят станцию, поставляют ядерное топливо на весь срок ее эксплуатации, помогают готовить египетский персонал, оказывают содействие в эксплуатации и техническом обслуживании в течение первого десятилетия и поставляют оборудование для хранения отработавшего ядерного топлива. 

Так возникает связь, которая может сохраняться еще долго после того, как строители покинут площадку. И, как объясняют эксперты «Беллоны», именно в таких длительных отношениях во многом и заключается смысл. 

«Если вы заключаете договор на все, что перечислено, вы попадаете в прочную зависимость. Выход из нее стоит очень дорого – это видно на примере Украины и Финляндии», – говорит Никитин.

По словам Горчакова, такая модель особенно привлекательна для заказчиков, которые только начинают развивать атомную энергетику, не располагают средствами для самостоятельного финансирования всего проекта и не слишком обеспокоены политическими последствиями тесного сотрудничества с Росатомом.

«Такая схема очень привлекательна и удобна для заказчика, особенно если он новичок в атомной энергетике, не очень богат, чтобы самому все оплачивать и не слишком обеспокоен политическими последствиями (то есть, например, далек от ЕС). Однако это оборачивается политической и технической зависимостью, – подчеркивает Никитин. – Возможно, для ряда стан это не такая большая проблема, и их хорошие отношения с Россией и выгодность финансовых предложений перевешивают соображения независимости». 

Для Москвы такие связи стали еще ценнее после вторжения в Украину. Хотя санкции вытеснили Россию со многих западных рынков, Росатом продолжает строить реакторы за рубежом, сохраняя технологические, коммерческие и политические отношения, способные длиться поколениями. 

Поэтому скандал вокруг «Эль-Дабаа» привлек внимание далеко за пределами Египта. 

Украина сослалась на сообщения о проблемах на «Эль-Дабаа», вновь призвав Евросоюз ввести санкции против Росатома. Министр иностранных дел Украины Андрей Сибига заявил, что эти обвинения служат еще одним свидетельством того, что российская атомная госкорпорация не является надежным международным партнером. 

Они также находят отклик и внутри ЕС. Росатом строит два реактора ВВЭР-1200 на венгерской АЭС «Пакш-2» – той же модели, что сейчас возводится на «Эль-Дабаа». 

«Сомнения понятны. Но при этом понятно, что в Венгрии, особенно после смены правительства, жесткость, опытность и требовательность заказчика и его регулирующих органов, как и органов всего ЕС, куда выше, чем в Египте, – говорит Горчаков. – Это видно и по длительности задержек проекта, и по сложности согласований. В Египте все куда тише и этот слив информации, по сути, первый крупный «скандал», связанный с проектом».