![Флаг МАГАТЭ. Фото: iaea.org](https://network.bellona.org/content/uploads/sites/4/2024/09/IAEA-flag.jpg)
МАГАТЭ обеспокоено приближением линии фронта к Курской АЭС
Об этом заявил глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси во время своего визита на станцию после захвата части Курской области войсками Украины
News
Publish date: 08/12/2021
Written by: Ирина Андрианова
News
Карадагский заповедник – это дивное место, представляющее собой развалины потухшего вулкана юрского периода, скалистой грядой обрывающиеся в воды Черного моря. Крым сейчас испытывает огромную туристическую нагрузку, и тонкая юридическая мембрана заповедника – охраняемая граница территории и акватории – подчас не выдерживает напора отдыхающих.
Самым показательным примером служат бухты, расположенные под высокими скальными берегами. Над ними проходит экотропа, и туристы прекрасно видят, что происходит внизу.
Предваряя вопросы специалистов, сразу отвечу – да, это большая редкость, что экологическая тропа проходит прямо по заповедной территории. В большинстве заповедников России тропы для туристов проложены в т.н. охранных, или буферных зонах, которые «обнимают» ООПТ по периметру.
Но Карадагский заповедник, созданный в 1979 году, исторически занимает очень маленькую площадь – всего 20 кв. км по суше и 8 кв. км по морю. До 1991 года, то есть до распада Советского Союза, регулярных массовых экскурсий в заповеднике не проводилось. Лишь в 1991 году открылась восьмикилометровая экотропа по Береговому хребту – внутренней части древнего жерла. Правда, ходить по ней можно лишь в сопровождении сотрудника заповедника, который проводит экскурсию и одновременно следит, чтобы гости не сходили с тропы и не нарушали режим.
Что же происходит внизу? То же, что и везде вдоль крымских берегов: снуют туда-сюда катера, с шумом буравят волны гидроциклы, и важно проплывают фелюги. В «высокий сезон» (июль-август) перед главной достопримечательностью Карадага – скальным островом-аркой Золотые Ворота – выстраивалась целая очередь из прогулочных судов. Каждый капитан стремился непременно пройти в створе арки, чтобы клиенты могли получить обещанный аттракцион – бросить монетку между опорами.
Мало того, что действие сие не очень-то дружественно экосистеме (представляете, сколько килограммов ржавого металла уже скопилось на дне!), так ведь и бросание монет, и само прохождение судов происходит в заповедной акватории, где то и другое запрещено. Точнее, морской туристический маршрут вдоль заповедника есть, но он проходит в 350 м от береговой линии. Однако Золотые Ворота возвышаются всего в 85 м от нее, то есть проход через них – уже нарушение.
Суда у береговой линии Заповедника
Credit: Фото предоставлено гидами или туристами заповедника
Но и в других местах суда норовят идти как можно ближе к берегу, чтобы оправдать деньги клиентов. Маломерные катера и лодки нередко высаживают людей в бухтах, а это уже заповедная территория. Владельцы катеров беззастенчиво рекламируют свои услуги: объявления про «высадку в бухтах Карадага» открыто висят на пляжах поселков Курортное и Коктебель. Происходящее прямо под носом у туристов являет собой резкое противоречие со строгими правилами, которые перед началом экскурсии излагал им гид. И не может не вызывать вопросов типа «так почему же их не наказывают?» А также самого неприятного: «Это что, коррупция?»
Желая прояснить ситуацию и экскурсантам, и самой себе, я обратилась за комментариями в отдел охраны заповедника. Там мне сообщили, что задерживать нарушителей на воде учреждение, к сожалению, не имеет права. Дело в том, что за семь лет, прошедшие с событий 2014 года, морские границы заповедника так и не были поставлены на государственный кадастровый учет.
А нарушители теперь пошли очень грамотные: если нет официальной границы – поди докажи, что я заплывал в заповедник! Пусть даже катер визуально проходит в 50 м от берега. В суде это никого не интересует.
Почему же граница не кадастрируется? – последовал мой логичный вопрос. Оказалось, что на это банально нет денег. Действительно, подобные работы, с учетом площади акватории, могут стоить до 10 млн рублей.
Однако денег нет и на менее затратные вещи. Например, в заповеднике не хватает предупреждающих информщитов вдоль сухопутной границы (которая, к счастью, на кадастровый учет поставлена). По периметру территории есть участки, где на большом протяжении нет ни одного щита – например, со стороны поселка Курортное по направлению к горе Балалы-Кая, на вершине которой сохранились остатки советской геофизической станции. Наверно, неслучайно именно там мы с коллегами обнаружили наглое граффити «Харькiв – 2021». Грустно. А еще грустней то, что вандалов в любом случае к ответу не привлечь. Потому что раз нет информации о границе – значит, нет и нарушения.
Но вернемся к побережью. Как объяснил начальник отдела охраны заповедника Сергей Постный, он вправе пресечь только высадку в бухтах. Их на Карадаге – более десятка, береговая линия сильно изрезана. Короче, спрятаться есть где. Тем более, что патрулирование осуществляет одна единственная моторная лодка. Других у заповедника нет. Причина все та же – не хватает средств.
Но как же так? Государственный заповедник, жемчужина южной природы – и нет средств на охрану? А как же миллиардные транши, которые Россия направила свежеприсоединенному Крыму? Почему они не дошли до Карадага? Я говорила с разными сотрудниками, и вывод был один: причина носит бюрократический характер.
Credit: Фото предоставлено гидами или туристами заповедника
Дело в том, что заповедник передали в ведомство не Министерства природных ресурсов (в котором находится большинство российских заповедников), а Министерства науки и высшего образования. Очевидно, это было сделано по аналогии с украинскими временами, когда Карадаг тоже управлялся научными структурами. Карадагская научная станция и заповедник являются филиалом Института биологии южных морей, и вместе с ним они были переданы Российской академии наук. Институт стал федеральным государственным бюджетным учреждением науки (ФГБУН) в подчинении Минобрнауки.
Но если в Украине научная подведомственность не мешала выделению денег, то в России это обернулось заметным «проседанием» бюджета. Все-таки охрана заповедников – деятельность для Минобрнауки не профильная. Во всяком случае, вскоре после передачи произошло сокращение штата отдела охраны. Что касается межевания акватории, то, скорее всего, его не было и при Украине, но особенности ее правоприменительной практики, видимо, позволяли ловить нарушителей и без кадастра. В нынешних российских реалиях такое уже невозможно.
Получается абсурдная ситуация. Охрана территории и акватории – первоочередная задача заповедника, потому что без нее любая его деятельность (научная, экопросветительская) невозможна. Но как охранять территорию, если нет денег на официальное обозначение границы? А денег нет потому, что семь лет назад учреждение неудачно перерегистрировали в российском юридическом поле.
Так что же, теперь суда всю жизнь будут бороздить заповедные воды? А ведь это не проходит даром: ущерб экосистеме огромен. Тут и шум, и фактор тревожности для морских обитателей, и неминуемые сбросы горюче-смазочных материалов в воду. Катера регулярно катают туристов с громкой музыкой, а иногда – даже взрывая петарды. Я не видела официальных документов, но от сотрудников узнала, что численность краснокнижного хохлатого баклана в последнее время уменьшилась.
Кажется, решение лежит на поверхности. Нужно либо передать заповедник в ведомство Министерства природных ресурсов, где уже отлажены схемы финансирования кадастрового учета территорий, либо оставить у Миноборнауки, но выделить какой-то специальный транш именно на эту опцию.
Ясно, что такой ценный актив вряд ли кто-то станет отдавать, даже если речь идет о перекладывании из одного государственного кармана в другой. Поэтому наиболее реалистично просить дополнительных денег в рамках юрисдикции Минобрнауки. По словам сотрудников заповедника, денег они просят постоянно. Понятно, что учреждение находится в сложной ситуации: его директор не может ссориться с собственным начальством. Значит, обращение должен направить кто-то посторонний, но авторитетный в природоохранных кругах.
По моей просьбе запросы направила редакция журнала «Экология и право» (издается экологическим правовым центром «Беллона»). В нем она осторожно попросила дать оценку сокращения финансирования заповедника, а также всерьез подумать над тем, не пора ли эту проблему решать.
Первое письмо ушло в Министерство природных ресурсов. Однако там намека (мол, не возьмете ли заповедник себе?) не поняли и рассматривать чужую подведомственность отказались. Наконец, пришел ответ и из Министерства науки и высшего образования. Из него следовало, что заповедник прекрасно себя чувствует в надежных руках научного ведомства. Оказывается, совсем недавно, в марте 2021 года постановлением правительства РФ узаконена информация о его границах, «в том числе сведения о характерных точках границ морской акватории».
Замечу сразу: характерные точки – это не кадастр, а визуальные ориентиры. То есть юридической силы они не имеют. В целом, по мнению пресс-службы Министерства науки, «на сегодняшний день заповедник успешно выполняет задачу по охране природной территории».
Что касается хохлатого баклана, то авторы ответа вежливо посоветовали нам не лезть не в свое дело: «Только научные сотрудники компетентны говорить о сокращении или увеличении численности тех или иных видов животных, птиц, растений и о факторах этому способствующих. Научными сотрудниками не отмечено негативных тенденций снижения численности хохлатого баклана. Более того, в последние годы популяция хохлатого баклана значительно расширилась. Численность подвида в мире оценивается приблизительно в 10 тыс. пар, в России (Крым) – около 900 пар. Самое крупное гнездовое поселение находится в Карадагском заповеднике».
О том, что по периметру территории не хватает информщитов, в министерстве, видимо, не знают. «В настоящее время по всему периметру заповедника и в бухтах установлены информационные, запрещающие щиты, таблицы, знаки, в том числе с обозначением всех границ заповедника», – сообщили нам.
На смелое предложение передать заповедник Минприроды, в Минобрнауки объяснили, что и сами прекрасно справляются: «Сейчас есть практика и опыт нахождения заповедников не только в ведении Минприроды России, но и в ведении Минобрнауки России, а также в Управлении делами президента РФ. Такая практика существования в правовом пространстве РФ заповедников в ведении разных ведомств позволяет формировать успешный опыт взаимодействия и исполнения охранных, научных и эколого-просветительских функций. На примере государственного природного заповедника «Карадагский» хорошо показан опыт эффективного сотрудничества двух ведомств – Минприроды и Минобрнауки – для одной главной цели: сохранения, изучения и развития особо охраняемых природных территорий и объектов».
Автор статьи Ирина Андрианова проводит экскурсию для туристов во время своей работы в заповеднике
Credit: Фото предоставлено гидами или туристами заповедника
Что касается нашего главного вопроса – о средствах на межевание акватории – в пресс-службе министерства дали понять, что денег заповеднику выделяется достаточно, и он сам может заказать любые работы, если очень захочет: «В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 78.1 Бюджетного кодекса РФ учреждениям, подведомственным Министерству, предоставляются субсидии из федерального бюджета на выполнение государственного задания. Организация самостоятельно (в установленном законодательством России порядке) управляет своими обособленными подразделениями, в том числе по вопросам финансово-экономической деятельности. Карадагская научная станция им. Т.И. Вяземского – это филиал ФГБУН ФИЦ «Институт биологии южных морей имени А.О. Ковалевского РАН». Таким образом, организация вправе принимать решения о доведении средств до научной станции в зависимости от финансовой обеспеченности в соответствии с их потребностью».
Получается, что это Институт биологии южных морей не доводит средства до заповедника? Конечно, все может быть. Но с учетом того, что в Минобрнауки искренне не знают, что по периметру территории не хватает информщитов, приходится усомниться в его компетентности и по другим вопросам.
По мнению юриста «Беллоны» Виктора Чистякова, ответ министерства – поверхностный и не содержит развернутых ответов на заданные вопросы: «Непонятно, на основании каких локальных актов ФГБУН ФИЦ «Институт биологии южных морей» определяет потребность Карадагской научной станции и заповедника в финансировании и удовлетворяет ее. Хотелось бы узнать, по каким критериям определяется «потребность» и что значит «финансовая обеспеченность», особенно в связи с тем, что автор запроса сам был свидетелем нехватки информщитов. Министерство безосновательно, безо всяких примеров заявляет, что деятельность заповедника эффективна, в то время как конкретные данные, приведенные автором запроса, игнорируются».
В общем, у меня сложилось впечатление, что человек, который в Москве составлял этот ответ, знаком с потребностями заповедника гораздо меньше, чем я, которая проработала там всего 4 месяца. Проработала пусть на самой рядовой должности, однако своими глазами увидела проблемы, о которых сообщила.
Мне кажется, если бы ответственные лица из министерства лично прошли по экотропе Берегового хребта, понаблюдали за толпящимися в бухте прогулочными судами и услышали громкую музыку из динамиков – их впечатление было бы иным. Возможно, тогда бы они написали в ответ чистую правду – что у них просто нет 10 млн рублей на кадастровые работы в акватории Карадага. Вместо того, чтобы отрицать очевидное, нанизывая друг на друга дежурные канцелярские фразы.
Об этом заявил глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси во время своего визита на станцию после захвата части Курской области войсками Украины
Обзор событий в области ядерной и радиационной безопасности, имеющих отношение к России и Украине.
Обзор событий, влияющих на окружающую среду в российской Арктике – в первую очередь факторов, вызывающих риски загрязнения и влияющих на процесс изменения климата
Какие могут быть риски и потенциальные мотивы захвата станции