Оригинал статьи на английском языке за авторством эксперта Атомного проекта «Беллоны» Дмитрия Горчакова опубликован на сайте журнала The Moscow Times.

Россия давно и активно участвует в ядерной программе Ирана. Наиболее крупным объектом такого сотрудничества является АЭС «Бушер». Строительство первого блока этой станции в Иране было начатого еще в 1975 году западногерманским концерном Kraftwerk Union и прервано в 1979 году после исламской революции. В 1995 году российская сторона подписала контракты на достройку этого блока с реактором ВВЭР-1000 и поставку топлива в первые 10 лет его эксплуатации. Россия также обязалась вывозить отработавшее топливо на свою территорию на переработку.

В 2011 году блок был подключен к сети, а с 2013 года сдан в промышленную эксплуатацию. Еще годом позже был подписан контракт на сооружение второй очереди АЭС из двух блоков с реакторами ВВЭР-1000 стоимостью около $10 млрд. При этом, согласно данным ТАСС, изначально финансирование целиком брал на себя Иран без привлечения российских кредитов. На текущий момент Росатом участвует в строительстве именно второго блока АЭС «Бушер», хотя основной объем работ ведется местными подрядчиками. Официальное строительство третьего блока пока не начато.  

В сентябре 2025 года было подписано соглашение о строительстве в Иране в районе Сирик провинции Хормозган второй российской АЭС из четырех блоков общей мощностью 5020 МВт. Стоимость объекта оценивается примерно в $25 млрд и для его строительства предполагается уже привлекать российский кредит.

Однако теперь, с учетом войны, перспективы какого-либо масштабного строительства АЭС в Иране в ближайшее время весьма туманны.

Почему «Бушер» не имеет отношения в проблеме обогащения урана Ираном

АЭС «Бушер» не связана напрямую с возможной военной ядерной программой Ирана. Станция с самого начала работает под наблюдением Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) – структуры ООН, отвечающей за соблюдение режима нераспространения. Инспекторы агентства имеют доступ к объекту, получают данные о его работе и следят за тем, чтобы ядерные материалы на нем не использовались в военных целях.

При этом даже тогда, когда после атак США и Израиля в июне 2025 года Иран существенно сократил свое сотрудничество с МАГАТЭ, он частично сохранил доступ агентства к АЭС «Бушер». Видимо, по той простой причине, что на этой станции действительно нечего скрывать.

Все споры последних лет вокруг иранской ядерной программы, весьма развитой, касались иных ядерных объектов. В первую очередь это объекты по обогащению урана в Натанзе и Фордо (использующие собственные, а не российские технологии обогащения), ядерный комбинат в Исфахане и тяжеловодный реактор в Араке, подозреваемый в использовании для наработки плутония.

Все эти объекты подверглись атакам как в июне 2025 года, так и в феврале-марте 2026 года. К счастью, по оценкам МАГАТЭ, это не привело к серьезным экологическим последствиям и выбросу радиации, отчасти потому, что многие из них находятся под землей. Всего же в Иране более десятка ядерных объектов.

Помимо этого, серьезное опасение вызывает запас чуть более 400 кг урана, обогащенного до уровня 60%. Его уже относительно легко и быстро можно обогатить до более высоких уровней, пригодных и достаточных для создания нескольких ядерных бомб. Точное местонахождение этого урана неизвестно, но атаки на перечисленные выше ядерные объекты в Натанзе, Исфахане и Фордо преследовали цель уничтожить как этот уран (точнее его погребение в завалах подземных хранилищ), так и центрифуги для его обогащения. Также в марте в СМИ активно циркулировали слухи о подготовке возможного рейда американского спецназа с целью его захвата.

На АЭС «Бушер» также находится больше количество ядерных материалов – например, около 210 тонн отработавшего ядерного топлива и около 70 тонн топлива внутри реактора. Однако эти материалы находится под гарантиями и учетом МАГАТЭ, а их применение для создания ядерного оружия (например, путем извлечения плутония из топлива) маловероятно из-за низкой пригодности топливного плутония для этих целей и необходимости наличия серьезной инфраструктуры для такой переработки.

По оценкам автора, такой объем в целом соответствует количеству отработавшего топлива, накопившегося за годы работы блока ВВЭР-1000 с 2011 года. Но это означает, что, несмотря на межправительственное соглашение о вывозе отработавшего топлива АЭС «Бушер» в Россию, оно так и накапливалось в Иране все эти годы.

Ядерные риски на АЭС «Бушер» во время войны

Объем ядерных материалов на площадке, а главное – наличие самого мощного в стране работающего ядерного реактора, делают АЭС «Бушер» наиболее опасным объектом с точки зрения возможных экологических последствий в случае атаки на него. Такую оценку разделяет в том числе и глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси.

В случае попадания ракеты или бомбы в энергоблок при самом худшем сценарии возможно повреждение работающего реактора и выброс радиоактивных материалов за пределы площадки с последствиями даже для других стран региона.

К сожалению, статус гражданского объекта под гарантиями МАГАТЭ не уберег АЭС «Бушер» от атак, то ли намеренных, то ли случайных. Опасения по их поводу возникли уже в ходе первой операции Израиля и США против Ирана в июне 2025 года. Владимиру Путину тогда даже пришлось специально договариваться с руководством Израиля об обеспечении безопасности «более 200» российских специалистов на АЭС «Бушер». Тем не менее атак на станцию и вблизи нее тогда зафиксировано не было. Росатом также не сообщал о каких-либо приостановках строительства АЭС или об эвакуации персонала.

Однако в марте 2026 года, по информации иранской стороны, было уже три случая попадания снарядов по территории АЭС «Бушер» – 17-го, 24 и 27 марта. В первый день операции, 28 февраля, также сообщалось об атаке вблизи города Бушир, в нескольких сотнях метров от АЭС «Бушер». Во всех случая отмечается, что обошлось без жертв и разрушений на территории станции.

В отличие от 2025 года, Росатом в первый же день операции начал эвакуацию персонала – были вывезены 94 человека, в основном дети сотрудников и избыточный персонал. На 3 марта, согласно заявлению главы Росатома Алексея Лихачева, на площадке оставалось 639 граждан России. К 12 марта было вывезено еще 150 человек, а 25 марта – еще 163. В конечном итоге Росатом планирует оставить минимальную группу в несколько десятков человек, которые будут «поддерживать работоспособность станции, обеспечивать сохранность оборудования и функционирование поселка, в котором живут работники».

По словам Лихачева, первый блок АЭС «Бушер» работает на мощности, и иранская сторона не планирует его останавливать. Это повышает риски ядерного инцидента в случае повреждения реактора или даже окружающей его инфраструктуры. По опыту ситуации с Запорожской и другими АЭС в Украине, угрозу ядерному объекту могут представлять и атаки на энергетическую инфраструктуру страны в целом, что может привести к отключения блока от сети, блэкауту станции и аварийному останову действующего блока. Такой сценарий при плохом стечении обстоятельств также потенциально может закончиться масштабной радиационной аварией.

На этом фоне особую тревогу вызывают неоднократно озвученные намерения Дональда Трампа атаковать электростанции Ирана, в том числе такие обороты как «очень сильный удар по каждой из их электростанций, и, вероятно, одновременно» (от 1 апреля) и «нанести удар и уничтожить» иранские электростанции, «начав с самой крупной» (от 21 марта). И хотя АЭС «Бушер» не входит даже в пятерку самых мощных электростанций Ирана, уступая по мощности нескольким электростанциям, работающим на газе и мазуте, риски, связанные с нарушением работы АЭС или ее электроснабжения в случае остановки блока, остаются.

Нехорошая тенденция

Понятно, что на фоне многолетних угроз со стороны иранского режима и обоснованных подозрениях по поводу его ядерной программы, разговоры о том, как найти и обезвредить 400 кг обогащенного урана, занимают внимание людей по всему миру. Тем не менее вызывают тревогу и другие события, ставшие уже довольно опасной тенденцией.

В последние четыре года мы наблюдаем, как объекты мирной атомной энергетики все чаще становятся объектами прямых или косвенных атак в вооруженных конфликтах – в Украине (Запорожская АЭС и другие станции страны), Курская АЭС в России (ближайшая к Украине, на которой также в последние годы были риски атак и эвакуация персонала), и теперь АЭС «Бушер» в Иране. По иронии судьбы все эти станции построены по российским проектам и ко всем ним в той или иной степени имеет отношение одна атомная госкорпорация – Росатом.

Чем все это в итоге закончится, предсказать сложно. Мы видим, что ни национальные власти, ни международные коалиции, ни структуры ООН в лице МАГАТЭ не способны гарантировать эффективную защиту таких объектов во время войны. Остается надеяться, что в ближайшие годы мы не станем свидетелями рукотворной ядерной аварии на какой-либо АЭС из-за военных действий вокруг нее, а международное ядерное сообщество рано или поздно извлечет уроки из нашего неспокойного времени и сможет придумать более эффективные инструменты, чтобы снизить подобные риски в будущем.