![Флаг МАГАТЭ. Фото: iaea.org](https://network.bellona.org/content/uploads/sites/4/2024/09/IAEA-flag.jpg)
МАГАТЭ обеспокоено приближением линии фронта к Курской АЭС
Об этом заявил глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси во время своего визита на станцию после захвата части Курской области войсками Украины
News
Publish date: 16/04/2019
Written by: Анна Киреева
News
Еще несколько лет назад экологи били тревогу из-за масштабных планов освоения арктического шельфа. Они даже штурмовали буровую платформу Приразломная, пытаясь остановить ее буксировку к одноименному месторождению в Карском море.
В свое время разработчики всемирно известного в то время Штокмановского проекта постоянно консультировались с экологическими группами и пытались вести себя максимально открыто.
Однако уже несколько лет мало кто говорит про экологические риски проектов на шельфе: Штокмановский проект отложен на неопределенный срок, а месторождение Приразломное остается единственным российским шельфовым проектом. Его разработчики утверждают, что за все годы там не произошло ни одного инцидента, связанного с разливами нефти. Остается только уповать на честность компании, поскольку проверить эти данные представляется весьма проблематичным.
На прошлой неделе в Санкт-Петербурге в рамках международного арктического форума «Арктика – территория диалога» состоялась дискуссия «Освоение арктического шельфа: потенциал и риски», во время которой стали ясны причины охлаждения внимания экологов к шельфовым проектам: на российском арктическом шельфе ничего не происходит. В причинах подобной стагнации разбирались члены правительства страны и ведущие федеральные эксперты.
За это время оценка ресурсной базы не изменилась: около 80% ресурсов шельфа принадлежит России, 10% – США, оставшиеся 10% делят Канада, Дания, Гренландия и Норвегия. По оценке разведанных шельфовых запасов наша страна также лидирует с 5 млрд тонн нефтяного эквивалента. Второе место занимает Норвегия с 1 млрд тонн разведанных запасов.
Несмотря на это, столь существенный объем ресурсов, по ряду причин, может остаться невостребованным на мировом рынке. Дело в том, что большинство арктических запасов углеводородов приходится на газ, а в России все еще очень большой потенциал газовых месторождений на суше. Потенциал мирового рынка газа ограничен, при этом есть существенная конкуренция на азиатских рынках. Кроме того, санкции, экологические риски и значительные технические сложности разработки арктических месторождений могут сделать их нерентабельными.
То же самое можно сказать и про нефть. На российском шельфе сейчас разрабатывается только одно нефтяное месторождение – Приразломное. Разработка Долгинского месторождения отложена. Объемы разведки на шельфе в последние пять лет только падают.
Однако потребление газа в мире в ближайшие 20-30 лет будет продолжать расти, а до пика достижения мирового спроса на нефть еще несколько десятилетий, уверены участники дискуссии.
Они сравнивали ситуацию в нашей стране с ситуацией в соседней Норвегиии, где добыча нефти и газа именно на шельфе ведется из девяти месторождений, да и объем разведки гораздо выше. За последние пять лет в Норвегии было пробурено 70 скважин, а в России только шесть.
Но такая разница в подходе к шельфу была заложена исторически. «БЕЛЛОНА» уже сообщала, что в Норвегии других проектов, кроме шельфовых, нет. Они начали осваивать шельф Северного моря, потом распространили свои проекты на Норвежское и Баренцево моря. В России ситуация иная. Российская Арктика – это не только шельф, это еще и огромная территория суши, где сосредоточены серьезные нефтяные и газовые месторождения.
Санкции и бюрократия
По словам заместителя Министра Энергетики РФ Павла Сорокина, чтобы избежать ситуации, при которой все арктические запасы останутся нетронутыми, нужно обеспечить конкурентоспособность проектов.
Для этого нужны качественные и доступные технологии, инфраструктура и финансирование проектов. Из-за санкций у нас появились задержки по разработке технологий.
«Мы не рассчитывали, что нам придется развивать технологии «с нуля». Сейчас эти проблемы решаются. Если за пять-семь лет мы сможем вывести собственные технологии на нужный технический и экономический уровень, то наши арктические месторождения найдут свое место на рынке», – уверен он.
Отдельную роль, по его словам, играет фискальная система, особенно на шельфе, где риски для инвесторов больше, а разработка месторождений гораздо тяжелее.
«Кроме того, чтобы запустить месторождение на шельфе надо получить более 180 разрешений в 20-ти различных органах. То есть мы проблемы знаем, а сейчас нам предстоит их решит. Все зависит от нас. Это богатство страны, которое должно стать драйвером всей индустрии», – заявил Сорокин.
Отсутствие бурения
Многие эксперты сходятся в одном: одна из основных проблем невостребованности арктических углеводородов кроется в том, что неоднородная и в целом низкая изученность арктического шельфа путем бурения, делает все оценки его ресурсной базы гипотетическими.
«У нас не хватает одного важного элемента – бурения. Если мы не начнем масштабного бурения, то через 20 лет, на пике мирового потребления, наши месторождения на суше будут «уходить в минус», мы можем максимально отстать», – считает первый заместитель Министра природных ресурсов и экологии России Денис Храмов.
По словам директора ООО «Гекон» Михаила Григорьева, существует несколько предпосылок для отсутствия буровых разведывательных работ.
Первая сложность заключается в непродуманном лицензировании. Лицензионными участками обладают только госкомпании. Частные компании не могут прийти на шельф, если доля госучастия в них не достигает 50%. Всем закрыт доступ не только на шельф, но и в территориальное море, которое начинается практически от береговой линии.
Помимо этого, не стоит забывать, что арктический шельф – это 80% газа. Одна из Госкомпаний – «Роснефть», больше ориентируется на нефть. Вторая – «Газпром», по мнению эксперта, не делает на арктическом шельфе ничего только потому, что у нее огромное количество проектов на суше.
«У компании 47% запасов на месторождениях не введены в разработку. На текущих мощностях «Газпром» имеет ресурс роста годового производства в 200 млрд кубометров в год. Зачем ему сейчас арктический шельф?», – говорит Григорьев.
По его прогнозу, к 2035 году мы будем иметь только одно месторождение на шельфе – Приразломное, а вся активность будет сосредоточена на суше.
Речь фактически идет о том, что госкомпании взяли на себя роль геологической службы на региональном этапе, что является серьезным геологическим риском. Тем не менее, если компании обладают лицензионными участками, значит обладают и лицензионными обязательствами. Согласно этим обязательствам, компании обязаны пробурить на участке всего две скважины. Однако пара скважин на участке размером с две Бельгии едва ли может дать ясное представление о реальном состоянии дел.
Photo: Фото: ООО Гекон
«На мой взгляд, это можно назвать замораживанием государственного фонда недр и откладыванием его капитализации», – продолжает Григорьев.
Он рассказал, что такая ситуация с разведывательным бурением сложилась не только в нашей стране: Канада совсем отказалась от своей арктической углеводородной программы, США работают в своей береговой зоне. Норвегия начала интенсивное бурение после разграничения серой зоны, но после бурения нескольких скважин не сделала ни одного коммерческого открытия.
Отсутствие буровых установок и судов обеспечения
В соответствии с теми же лицензионными обязательствами российские недропользователи должны пробурить до 2030 года 130 поисково-оценочных скважин. При этом только в 2021 году они должны пробурить 27 скважин.
Photo: Photo: Gazprom
По словам Григорьева, проблема заключается в том, что в связи с погодными условиями на арктическом шельфе, одна буровая платформа может пробурить одну скважину в год. А в России на арктическом шельфе есть всего две буровые установки. Например, в 2014 году, когда бурили Университетскую структуру (месторождение «Победа»), понадобилось 15 судов обеспечения, которые собирали со всего мира: из Норвегии, Швеции, Англии и Эстонии.
Когда затевалось строительство дальневосточного центра судостроительства и судоремонта «Звезда», флагманом проекта было строительство различных типов буровых установок: полупогружных, самоподъемных, буровых судов и судов обеспечения для них. Соотношение между количеством буровых установок и судов обеспечения 1:8. Сейчас же на «Звезде» в портфеле нет ни одной буровой установки.
Другими словами, если в 2021 году планируется пробурить 27 скважин, то для этого понадобится 27 буровых и 216 судов обеспечения, и данная нестыковка заложена в лицензионных обязательствах.
«У нас в стране получается странная история: мы не перестаем говорить о необходимости освоения арктического шельфа, но ничего для этого не делаем. Мы не понимаем, что без буровых работ ничего сделать нельзя. А если нет буровых работ, то падает потребность в сейсмике, в результате растет общая стагнация ситуации на шельфе. Проблемой является и то, что государственная поддержка программы создания буровых мощностей для реального исследования шельфа полностью отсутствует», – уверен эксперт.
Об этом заявил глава МАГАТЭ Рафаэль Гросси во время своего визита на станцию после захвата части Курской области войсками Украины
Обзор событий в области ядерной и радиационной безопасности, имеющих отношение к России и Украине.
Обзор событий, влияющих на окружающую среду в российской Арктике – в первую очередь факторов, вызывающих риски загрязнения и влияющих на процесс изменения климата
Какие могут быть риски и потенциальные мотивы захвата станции